Решение задач по физике бесплатно   Сборник интересных фактов
  452 статей!

Количество просмотров: 24

Спор о законах истории. Смысл истории через призму социологии познания


Философия истории интересуется также, возможно ли изучать чисто событийный ряд без учета того, как осознавалась текущая жизнь самими людьми — участниками исторических перипетий. Видимо, нет. Там, где хроники пишутся объективистски, т. е. социальная действительность изображается по аналогии с безличными природными процессами, не остается места сознанию, хотя именно оно и только оно способно одушевить прошлое и сделать его понятным для современного человека. Без понимания того, как мыслили наши предшественники, что они чувствовали, какой смысл вкладывали в то или иное действие, невозможно постигнуть былые эпохи. Поэтому философия и историческая наука создает своеобразный синтез, особую смысловую призму, взгляд через которую способен оживить и возродить минувшее.

Еще одна важная и непростая тема — смысл истории. Существует ли он? Откуда он берется? Предзадан он или должен быть найден? А быть может, история бессмысленна, как и вся человеческая жизнь? Маячит ли впереди некая высокая цель или история просто течет, как большая река, чтобы в конце концов раствориться в море забвения, в океане вечности?

 Спор о законах истории. Смысл истории через призму социологии познания

* * *

Конт Огюст (1798–1857) — французский философ, основоположник позитивизма и социологии. Основные произведения: «Курс позитивной философии», «Система позитивной политики», «Субъективный синтез» и др.

Конт призывал к соединению философии с жизнью. Задачу исследователя он видел в том, чтобы описывать и синтезировать то, что мы получаем в ощущении. Ни философия, ни наука не должны искать причины явлений, а только описывать их происхождение. Они таким образом дают познание не сущности, а явлений.

Конт занимался вопросами классификации наук. Он отверг принцип деления наук по познавательным способностям человека, выдвинутый Бэконом. Науки должны располагаться по следующим принципам: от простых к сложным, от абстрактных к конкретным, от древних к новым.

Общество Конт рассматривал как организм, развитие которого определяется формами мышления. В истории общества можно выделить три стадии:

  1. Теологическая, где окружающие явления объясняются посредством сверхъестественных причин. Здесь превалирует воображение, так как круг знаний ограничен. Для этой стадии характерно господство авторитета и монархия.
  2. Метафизическая, где явления объясняются с помощью сущностных причин. Здесь власть авторитета расшатывается, в человеке усиливается эгоизм и ослабляется связь с обществом. «Возрастает роль рассудка и уменьшается роль чувств». Для этой стадии характерно стремление заменить монархию властью народа.
  3. Позитивная, где явления объясняются научным способом с помощью позитивизма. Общество перестраивается на основе положительного знания, которое дают естественные науки и социология. Позитивные науки выявляют законы природы и общества, а позитивная философия обобщает их данные и строит общую картину мира. Здесь преодолевается разрыв теории и практики, а знание становится решающей силой прогресса общества.

Социология разделяется Контом на социальную статику (изучает условия существования общества) и социальную динамику (исследует законы общественного развития). Социология должна обосновывать научную политику и играть роль общественной морали.

Идеи позитивизма получили широкое распространение среди естествоиспытателей XIX века.

* * *

И, наконец, многие вопросы философии истории соприкасаются и граничат с проблематикой, которую обычно называют «социологией познания». Здесь возникают серьезные каверзы, важнейшая из которых звучит так: «Можно ли вообще познавать историю? Не выступают ли исторические описания и тем более концепции только произвольными конструкциями нашего ума? Существует ли «историческая правда» или историческое знание всегда глубоко субъективно, и каждый участвует в «своей собственной истории»?

Все дело в том, что сама история есть сугубо человеческое создание. Здесь нелишне вспомнить известное высказанное К. Маркса, который писал в работе «Святое семейство»: «История не делает ничего, она «не обладает никаким необъятным богатством», она «не сражается ни в каких битвах Не «история», а именно человек, действительный, живой человек — вот кто делает все это, всем обладает и за все берется. История не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека, являясь плодом человеческих деяний, история является и результатом мнений, пониманий, истолкований, где каждая очередная интерпретация становится источником новых действий и событий, а грянувшие события совсем по-разному осмысливаются их разными участниками. Поэтому увидеть историю «такой, как она есть» чрезвычайно сложно. Всякий раз возникает вопрос о том, чья точка зрения выражена в историческом свидетельстве, через призму каких интересов преломились описанные события. Сама история — не субъект и ответить не может. Историческую истину (и правду) совместно ищут люди усилиями своего ограниченного ума, ошибаясь, заблуждаясь и перетолковывая уже понятое.

Для того, чтобы исследовать вопросы, поднимаемые философией истории, необходим интеллектуальный инструментарий, который помог бы ученым пробраться через гигантское нагромождение исторических фактов и выйти к конструктивным смысловым — решениям. И такой инструментарий, конечно, есть. При всем различии и разнородности существующих философско-исторических подходов можно выделить ряд крупных понятий, которые так или иначе применяет всякий, кто берется рассуждать о судьбах истории.

Прежде всего надо упомянуть понятие исторического закона, вокруг которого по сей день продолжаются споры. Европейская философия Нового времени полагала, что общество так же, как природа, подчинено строгому внутреннему порядку, и задача человеческого ума — понять этот порядок, чтобы не действовать против необходимости, не пытаться пробить лбом стену. Хаотичность и суета внешних событий — лишь пелена, за которой скрываются тайные пружины, предполагающие внутреннюю логику, четкую, недвусмысленную и лишь до времени сокрытую от пытливого человеческого взгляда.

Представление о глубинной упорядоченности исторического процесса находит яркое выражение в трудах Гегеля, видевшего за внешними зигзагами событий могучий замысел Абсолютного Духа, преследующего собственные цели. История движется по законам диалектики, воспроизводит схему «тезис — его отрицание (антитезис) — «синтез», в результате чего общество развивается по спирали, время от времени возвращаясь к якобы исходной форме, хотя историческое содержание оказывается совершенно новым, впитавшим в себя опыт предшествующих фаз.

Идея исторического закона активно разрабатывалась в марксизме. Именно здесь возникло представление о том, что познанные законы истории можно практически применять для преобразования социальной жизни. Мало знать закон, надо содействовать его реализации. Здесь проявилось важнейшее противоречие марксизма, породившее впоследствии разные его практические интерпретации: ленинскую (революционаристскую) и социал-демократическую.

По К. Марксу, в обществе действуют объективные законы-тенденции. Это значит, что множество людей живут своей частной жизнью, трудятся, рожают детей, ставят и достигают свои маленькие цели, но из их совокупных действий вырастет некая равнодействующая, которая создает социально-исторические связи и отношения, уже не зависящие от воли и сознания тех, кто ее породил. Объективно обстоятельства складываются так, что заставляют людей действовать определенным образом, подчиняют их себе. Так, сложившиеся в деятельности законы рынка определяют характер взаимоотношений в буржуазном обществе, и эти взаимоотношения постоянно воспроизводятся. Воспроизводятся частная собственность, отчуждение, эксплуатация.

Однако, считает Маркс, у буржуазного общества есть объективная тенденция к историческому самоисчерпанию. Оно идет к своему концу. И если мы разглядели, что общество перевалило в своем развитии через высшую точку и клонится к закату, если мы поняли разумом, что объективная тенденция ведет мир к новой фазе, то отчего нам не помочь старому несправедливому обществу поскорее закатиться? Ведь общественные законы реализуются только через действия людей! Значит, поняв, к чему клонится дело, можно сорганизоваться и ускорить социальные процессы. Они хоть и объективные, но подвержены все же субъективным влияниям. Надо сделать наше социальное знание инструментом преобразования действительности. Если старый мир падает, надо его подтолкнуть, а на его месте создать новый, справедливый социальный строй, потому что по законам диалектики эксплуататорское общество должно смениться обществом без эксплуатации.

Маркс — рационалист. Он считал, что если, зная законы природы, можно создать паровоз, то, зная законы истории, можно совершить революцию и построить новый мир. Он не учел только, что его суждение о закате капитализма может быть ошибочным и его нельзя проверить в лабораторных условиях, как проверяется знание природных явлений. Как горько пошутили впоследствии, Маркс принял детские болезни капитализма за старческие немощи. Но это обнаружилось куда позже. А вся вторая половина XIX века прошла в Европе под знаком социально-исторического рационализма, когда казалось, что исторические законы — вещь совершенно реальная, да еще и способная быть орудием практики.

Впрочем, так казалось далеко не всем. Генрих Риккерт, философ, принадлежавший к баденской школе неокантианства, сосредоточил свое внимание на принципиальном отличии методов ученого-естествоиспытателя от методов историка-гуманитария. И если для Маркса история — это естественноисторический процесс, в котором разум ученого находит объективные законы, то для Риккерта история — последовательность индивидуальных, неповторимых событий. Каждое событие однократно, уникально, не имеет аналогов. Его нельзя воспроизвести, продублировать. Именно поэтому к истории неприменимы те обобщения, которые получены при изучении природы, в том числе понятие закона. Мы, конечно, можем его применить, но тогда сама суть истории ускользнет от нас через крупные ячейки обезличенных научных обобщений. Поэтому Риккерт говорит о «генерализующем» методе естествознания и «индивидуализирующем» методе историка, направленном на описание однократных, единичных явлений.

В XX веке страсти вокруг понятия исторического закона разгорелись в связи с опытом революции в России. Знаменитый философ-позитивист Карл Поппер написал книгу «Нищета историцизма», где старался доказать, что предсказать будущее на основе знания социальных законов невозможно. Главным объектом его критики выступила Марксова теория материалистического понимания истории, которую он назвал «историцизмом». Согласно Попперу, историцизм — это представление о социальных законах, изменяющихся от одной фазы жизни общества к другой, и о том, что, зная тенденции изменений, можно предвидеть качественные характеристики нового этапа.

Поппер подчеркивает, что стремление к такого рода пророчествам характерно для исследователей, охваченных активизмом, желающих вмешаться в исторический процесс и вносить в него революционные изменения. Но все попытки предсказать будущее, считает Поппер, несостоятельны. Предсказания логически противоречивы, так как они или создают то будущее, которое предрекают, или самим своим существованием вызывают к жизни силы, стремящиеся противодействовать прогнозу. Не надо строить конструкций, проецировать их на будущее и пытаться подгонять под них жизнь, называя все это «законом истории». Нет никакого закона, предопределяющего грядущий день, и он в принципе непредсказуем. Поэтому лучшее, что могут сделать люди, это не начинать революций с целью перевернуть мир якобы «согласно историческому закону», а потихонечку совершенствовать текущее настоящее. Вообще, чем меньше вмешательства будет в естественно происходящий процесс, тем лучше. «Социальные технологии» должны быть сберегающими, изменения будут происходить «поэлементно», не ломая целостности социального организма, главное их условие — постепенность, неспешность.

Ключевое понятие философии истории — «исторический закон» нуждается в дальнейшем анализе и прояснении.

Два важнейших понятия, которыми постоянно пользуются философы при осмыслении проблем истории, — это «всемирная история» и «человечество». Они тесно связаны между собой. Если ученый-историк может ограничиться изучением судьбы конкретной страны, народа, государства или даже отдельного города, деревни, узкой социальной группы, то философы обращены к судьбам всего людского рода. Именно многоликое и изменчивое человечество, воспроизводящее в поколениях способность сознания и культуру, является предметом изучения философов истории. Как бы ни разнились конкретные племена и народы, культуры и цивилизации, в своей совокупности они все же могут быть поняты как единый субъект. Какова же судьба этого субъекта? Каковы пути единой мировой истории?

Сообщаем Вам, что наш сайт использует cookies исключительно для того, чтобы сделать сайт более удобным для Вас и гарантировать его высокую функциональность. Продолжая просматривать страницы этого сайта, Вы соглашаетесь этим.