Решение задач по физике бесплатно   Сборник интересных фактов
  452 статей!

Количество просмотров: 29

Рациональность выбора в философии


Согласно новейшим теориям модернизации, действия людей становятся все более рациональными. Но есть и иная точка зрения, суть которой выражается в гипотезе о том, что современность предлагает все большее количество моделей поведения, тогда как традиционное общество каждому индивиду предлагало всего лишь одну такую модель, соответствующую его социальному статусу.

Насколько рационален этот выбор? Вопрос непростой. Хантингтон, чье мнение уже приводилось как типическое, убежден, что выбор свободен, а следовательно, в определенном смысле рационален. По крайней мере он рационален настолько, насколько этого хочет индивид. Если же он уклоняется от выбора, то и сам факт уклонения — результат свободного выбора. Но вспомним о феномене бегства от свободы, рассмотренного и изученного Эрихом Фроммом. Действительно ли речь здесь идет о свободе и тем более о свободе разума? Вряд ли. Скорее здесь мы сталкиваемся с феноменом отсутствия традиционных силовых способов подчинения воли индивида. Но в современном обществе на смену традиционным способам узурпации свободной воли приходят более изощренные современные, несиловые. Они связаны с подчинением мышления.

 Рациональность выбора в философии

Современные исследователи все больше говорят о том, что технические открытия и их внедрение в обиход сформировали совершенно особый тип культуры — экранную культуру. «Сила современных экранных медиумов по сравнению с книгой состоит в том, что она опирается на образ и звук. Она проистекает не из идей, истин или сущностей, она не предполагает рефлексию, те. переключение внимания с формы знака на его значение». Б.В. Марков указывает на то, что новые средства влияния на свободный выбор не такие уж и новые.

В экранной культуре родились новые феномены, приведшие к возрождению социокультурных феноменов, формировавших доисторическое общество и игравших огромную роль в жизни древних цивилизаций. Речь идет об идолократии, иконофилии, фетишизме и других видах магической и магнетопатической техники, оказывавших иррационализирующее воздействие на поступки людей и обладающих непостижимой эффективностью.

Под влиянием технических достижений человеческое мышление последних десятилетий существенно изменилось. Современный человек находится под постоянным влиянием визуальной информации (рекламы, телепрограмм, компьютерных и иных «картинок»), что делает его мышление «блочным», или «клиповым». Принятие одного из элементов некой блочной целостности с неизбежностью приводит к принятию всего комплекса. Выбирая образ, индивид тем самым без рационального выбора выбирает идею, а за идеей и действия. Принимает на себя ответственность, не имея свободы в подлинном смысле этого слова.

В политической жизни это связано с выбором между кандидатами на тот или иной пост, который осуществляется не путем сравнительного анализа программ и предвыборных обещаний, а в результате различного воздействия политической телевизионной рекламы, фраз, оказывающих воздействие на подсознание, и т. п.

Все это означает, что современность не привела к усилению роли целерационального и ценностно-рационального действия, а породила новый вид действия. Его вполне можно отнести к разновидности эмоциональных. Социология культуры изучает действие, предписываемое избранным стилем. Стиль выбирается на основе эстетических предпочтений. Как отмечает Л.А. Ионин, традиция и канон отнимают у социального деятеля или социальной группы возможность выбора, а вот когда перед индивидом или группой появляется выбор, можно говорить о стиле.

Традиция и канон жестко предписывают определенные действия, делая поступки индивида или группы фактически анонимными. Современный образ жизни, напротив, позволяет выбирать существенно различные, иногда даже альтернативные, модели действия и поведения. Их уместнее сравнивать со стилями, нежели с канонами, ибо канон, принятый данной культурой или религией, всегда один, и он отрицает иные каноны. Стиль же по определению является одним из нескольких.

Согласно концепции символического интеракционизма, цель исполнителя — поддерживать конкретное, частное определение ситуации, представляя этим, так сказать, свою заявку на то, чем является для него реальность. Согласно теореме Томаса и Знанецкого, «если мы определяем некоторую ситуацию как реальную, то она реальна по своим последствиям». Социальный мир — это мир верятностных значений. Действия людей основаны на определенном представлении о том, что хотел выразить тот или иной участник социального взаимодействия. Но никогда нельзя быть до конца уверенным в том, насколько точно поняты эти значения. Очень важно для нас также понять, что в повседневной жизни мы фактически не ведем наши дела, не принимаем решений и не достигаем целей статистически или научно. Мы живем по гадательным умозаключениям. Возникает бесконечная по своей сути проблема точной интерпретации намерений другого. Для того, чтобы намерения были поняты, социальный деятель осуществляет символизация своих действий.

Весьма примечательно, что У. Томас говорит о статистическом определении своих целей. Как уже отмечалось в первой главе, в физике, биологии и экономике динамические законы уступили место статистическим, что привело к новой, усложненной версии детерминизма. Томас подчеркивает, что даже статистическое определение вероятности нам не подходит ввиду специфики объекта предсказания. Однако это не совсем так.

Гадательные умозаключения оперируют возможностями, т. е. вероятностями, и человек склонен тем не менее оценивать, хотя бы приблизительно, вероятность того или иного события. Если от поведения какого-либо человека зависит многое, то автор предсказания стремится сделать его как можно точнее. Для этого он пытается как можно больше разузнать о будущем партнере, проанализировать его прежнее поведение, а также влиять на ход его мыслей всеми доступными средствами. Именно это и отличает научную индукцию от популярной. Здесь могут присутствовать самые различные средства, характерные именно для научной индукции: поиск противоречащего случая, поиск причинных связей, наблюдение и даже эксперимент. Не случайно говорят о всевозможных проверках вплоть до боевого крещения, когда человек ставится в условия, в которых проявляются действительно имеющиеся, а не декларируемые качества. Если же условия для научной индукции недостаточны, то и взаимодействие ограничено. Если же нет условий вообще, то социальный деятель воздерживается от любых видов взаимодействия. Так, общественному порицанию подвергаются индивиды, которые доверяются «первому встречному», будь то доверчивый предприниматель или девушка, допускающая знакомства на улице или в транспорте.

Тезис о том, что наше знание носит прежде всего вероятностный характер и наши умозаключения не обладают должной аподиктичностью, не случаен. Он уходит корнями в философское учение прагматистов, а те в свою очередь опираются на традицию номинализма и эмпиризма, генетически связанную с индуктивной логикой и вероятностными заключениями.

Томас несомненно находится под влиянием философии Пирса и Джеймса, которые предложили заменить дедукцию и индукцию абдукцией. Прагматизм часто называют типично американским философским направлением. Его основоположник Чарльз Пирс сделал человеческое действие «той осью, вокруг которой вращаются и формируются все философские понятия и концепции». Отсюда отказ рассматривать классические вопросы об отношении познавательной деятельности к внешней реальности.

Пирс предложил говорить не о знании, а о вере, понимая под ней привычку действовать определенным образом. Не знание и неведение и тем более не истина и заблуждение, а верование и сомнение — основные категории, характеризующие процесс познания. Истина есть общезначимое, т. е. принятое бесконечным сообществом исследователей верование. Понятие следует рассматривать не с точки зрения прошлого, а с точки зрения возможных последствий, т. е. в перспективе будущего.

Понятие цели, отвергнутое философией нового времени в пользу механической причинности, снова стало возвращаться в нее как понятие человеческой деятельности. Принцип фаллибилизма (погрешимости): человеческие знания никогда не достигают абсолютного соответствия с действительностью, т. е. абсолютной истины. Абсолютная истина есть регулятивная идея, направляющая и корректирующая процесс познания.

Существенное значение для формирования нового понимания смысла социальных отношений имело различение внутри «Я» двух планов: I и Мe. Первый план является импульсивным или волевым, а второй представляет нам рефлективную сторону самосознания. Интернализация обобщенного другого называется антропологической предпосылкой возникновения идентичности. Идентичность каждого человека не может не выражать его уникальность. Здесь необходимо говорить о биографической природе уникальности, о случайном соотношении общественного и индивидуального.

Ме — часть личности, которая представляет собой то, что видят в человеке другие. I — уникальность личности, Ме — множество ожиданий.

Сообщаем Вам, что наш сайт использует cookies исключительно для того, чтобы сделать сайт более удобным для Вас и гарантировать его высокую функциональность. Продолжая просматривать страницы этого сайта, Вы соглашаетесь этим.