Решение задач по физике бесплатно   Сборник интересных фактов
  452 статей!

Количество просмотров: 9

Процессы глобализации и проблема будущего в контексте философии


Будущее во все времена волновало человека. Возможность предсказать будущее казалась наиболее важной не случайно. От правильного прогноза на будущее зависит и возможность правильного действия, и надежда выжить, и смысл жизни. Будущее для человека — это знание настоящего и умение определить, каким образом настоящее определяет это самое будущее. То, что произойдет завтра, вытекает из того, что происходит сегодня. Поэтому от полноты и глубины знания о настоящем зависит и возможность определить будущее или хотя бы увидеть его контуры. Сегодня возникла целая область знания о будущем — футутрология.

Футурологические функции знания проявляются здесь прежде всего в том, что содержание знания о мире изменяет общественное целеполагание. Символическое мышление позволило представить общество как смысловую иерархию. Социальное пространство и социальное время предельно же символичны. Но не только теоретическое знание оказалось востребовано обществом. Очень важную роль сыграло знание мировоззренческого характера. Наиболее радикальные изменения произошли в обществе благодаря научной революции XVI–XVIII веков. Именно тогда сформировалась цивилизация нового типа, основу которой составляет научная рациональность.

 Процессы глобализации и проблема будущего в контексте философии

При рывке капитализма к глобализации проблемы мира, международной безопасности, экономических диспропорций, экологической угрозы интенсифицируются. Этот вызов вновь заставляет думать о мероприятиях, стимулирующих рост экономики и обеспечивающим социальную интеграцию. Учитывая опыт преодоления последствий катастроф и связанных с ними рисков, такие меры должны минимизировать социальные издержки (эффективное распределение средств, обнаружение новых рынков и пр.), несовместимые с идеей либерального общества с демократической конституцией.

Глобализация, ограничивая социальное пространство, порождает «всеобщность рисков и взаимную переплетенность коллективных судеб». Современные средства коммуникации сокращают пространство и время, поэтому рынок ограничивается пределами планеты, а природные ресурсы близки к истощению. Эта ситуация уже не позволяет перекладывать издержки и риски на другие регионы, чужие культуры или последующие поколения. Выход видится в необходимости формирования «сознания космополитической солидарности», которое должно изменить «самопонимание акторов, способных к глобальным действиям, в том направлении, что они все больше будут осознавать себя в рамках международного сообщества в качестве его членов, которые вынуждены будут безальтернативно сотрудничать между собой, а значит, учитывать взаимные интересы». Исследуя проблему социальных, экономических и политических рисков, У. Бек также указывает на то, что «потенциал саморазрушения цивилизации, возникший в процессе модернизации, делает реальнее или по меньшей мере неотложнее и утопию мирового сообщества». Эти проблемы во многих своих аспектах могут быть решены через переговоры, конференции, договоры, через всевозможные виды и формы действий, направленных на достижение цели — преодоление рисков.

Вопрос о том, насколько теории модернизации, теории социального постмодерна и теории модерна подходят для описания современной российской действительности, остается открытым. Дискуссии российских философов и социологов последних десятилетий не позволяют усомниться в том, что простой адаптацией этих концепций к отечественной исследовательской практике дело не ограничится.

Современное российское общество находится в стадии глубинных изменений и преобразований. Можно ли назвать их модернизацией или хотя бы трансформацией? Является ли происходящее движением от старого к новому, от простого к сложному, от худшего к лучшему? Или в очередной раз мы имеем дело с системным кризисом, выход из которого не приносит ничего нового, но является благом сам по себе. Пусть не удалось обрести новое, успехом кажется уже то, что сохранилось прежнее.

Логику и смысл происходящих перемен крайне важно понять и оценить, но сделать это можно лишь при условии обретения адекватного языка описания, продуктивной теоретической модели и надежного эмпирического материала.

Череда событий двух последних десятилетий, как, впрочем, и вся отечественная история, дают немало оснований для того, чтобы отказаться от поиска в социально-историческом развитии всякой логики. Тем более, что постмодернистское отношение к реальности девальвирует любые рассуждения об историческом смысле. Возникает устойчивое желание квалифицировать происходящее как симптомы неизлечимой социальной болезни, и это умонастроение наиболее просвещенной части российского общества. Адепты данного умонастроения начинают желать тотального разрушения для «расчистки места». Борьба с данным умонастроением приводит к другой крайности — желанию спасти прежнее любой ценой, защитить его от обезумевших разрушителей. Таковы законы борьбы, ибо цель борющихся уже не истина, а победа.

И пусть не стихают споры о том, что первично: экономика или политика, культура или право. Совершенно очевидно, что каждая сфера рождает свои собственные реалии и подчиняется своим собственным закономерностям. Но также очевидно и другое: не может политика быть изолированной от экономики или культуры, не может нормально развиваться вне совершенствования правотворческой деятельности. Так же, как не может быть самодостаточной экономика, которая развивалась бы вместе с «абсолютно свободным» рынком без контроля со стороны государства и общества.

Социальная дезорганизация в условиях меняющейся России сопровождается маргинализацией широких слоев населения, утратой четкости и определенности нравственных ориентиров и падением престижа духовности, таит в себе опасность прогрессирования процессов духовной деградации, ведущих к разрушению личности, формированию нормативно-ценностной личностной парадигмы, характеризующейся антигуманной направленностью развития, склонностью к девиациям и индивидуалистической потребительской моралью. Проблема успешного социального становления не может быть решена без радикального переустройства отечественной науки и высшего образования.

В связи с вышесказанным представляется необходимым осуществление конструктивных комплексных мер социального воздействия: создание правового государства, рыночной экономики, объединение социально активных сил для осуществления социокультурного проекта организации общественной жизни и деятельности на основе новых принципов и норм, достижение национального согласия с помощью равноправного и аргументированного диалога с установкой на сотрудничество, а не на соперничество, ориентация ценностной системы общества на приоритет человека, обеспечение свободы социокультурного творчества и др. Но достаточно ли этого? И возможно ли это? Попытки реформировать наше общество принесли слишком большие разочарования и поставили вопрос о том, не ошибочна ли сама теория, допускающая возможность модернизации в нем? Среди обществоведов и политиков все чаще раздаются голоса о том, что культурная специфика делает невозможным европейский модерн в России. Кстати, модерн превращается в европейский модерн тогда, когда говорят о его невозможности где-то, например в России.

Сообщаем Вам, что наш сайт использует cookies исключительно для того, чтобы сделать сайт более удобным для Вас и гарантировать его высокую функциональность. Продолжая просматривать страницы этого сайта, Вы соглашаетесь этим.