Решение задач по физике бесплатно   Сборник интересных фактов
  452 статей!

Количество просмотров: 9

Повседневная практика: повторение или продолжение?


Будущее может быть повторением прошлого, если история циклична. А может и быть его продолжением, но тогда развитие общества линейно. Мы соединяем прошлое, настоящее и будущее в рассуждении, т. е. в дискурсе. М. Фуко исследовал дискурсы как способы соединения «несоединимого», т. е. гетерогенного. Среди регулятивных принципов анализа дискурса Фуко выделяет следующие: понятие события, понятие серии, понятие регулярности и понятие условий возможности. Событие противопоставляется творчеству, серия противопоставляется единству, вместо оригинальности появляется регулярность, а вместо значения — условие возможности.

«Эти четыре последних понятия (значение, оригинальность, единство и творчество) почти повсеместно господствовали в традиционной истории идей, где с общего согласия и искали место для творчества, искали единство произведения, эпохи или темы, знак индивидуальной оригинальности и безграничный кладезь сокрытых значений»2.

Таким образом, повседневное действительно стало ключом к объяснению экстраординарного. В былые времена рассуждали о роли личности в истории и о гениальных людях, раздвигающих рамки человеческих возможностей, будь то понимание мира или область социальных отношений. Затем стали все чаще говорить о роли народных масс, которые творят историю и общество, политические, экономические и правовые институты, культурные ценности. Фуко предложил новый взгляд на функционирование смысла в культуре на примере истории идей. Но эту же логику уместно распространить и на формирование социальных отношений. Дискурс особым образом связывает слова и вещи, задает стандарты отношений между знаками и их значениями.

 Повседневная практика: повторение или продолжение?

* * *

Фуко Мишель (1926–1984) — французский философ и историк культуры, один из представителей французского структурализма. Основные произведения: «Слова и вещи», «Археология знания», «Надзирать и наказывать», «История сексуальности».

В творчестве Фуко выделяют три периода: «археологический» (исследование археологии знания) — 60-е гг.; «генеалогический» (исследование генеалогии власти) — 70-е гг.; «эстетический» (исследование эстетики существования) — 80-е гг.

В центр своего внимания Фуко ставит язык и рассматривает его как некую реальность, независимую от говорящих людей и базисную в онтологическом плане. Для того чтобы достичь этого уровня в исследовании языка, необходимо провести радикальную «редукцию», оставив «за скобками» конкретное содержание и смысл понятий. В результате от языка останется только «чистая структура», связанная лишь с различиями в материале и являющаяся абсолютным условием бытия речи. Отправляясь от этого, Фуко предпринял оригинальную попытку реконструкции исторического процесса развития культуры с целью выявления его структуры и наиболее фундаментальных слоев.

Главная его цель в 1-й период творчества — построение археологии знания — дисциплины, изучающей исторически изменчивые предпосылки познания и культуры. Эти предпосылки определяются господствующим в тот или иной период типом семиотического отношения (между словами и вещами). В европейской истории выделяются три типа таких отношений (эпистемы): Возрождение (язык как вещь), классический рационализм (язык как средство выражения мысли) и современность (язык как самостоятельная сила). Последние модификации языка приводят к тому, что вопрос о сущности человека оказывается невозможным. «Человек», существо, являющееся одновременно и объектом и субъектом изучения, есть побочный продукт нового дискурса о жизни, труде и языке. Фуко утверждает, что гуманитарные науки должны иметь другой предмет, псевдопредмет «человек» скоро исчезнет и будет заменен дискурсом, в котором полярное противопоставление субъективного и объективного, присущее понятию «человек», будет преодолено.

Задача «генеалогии власти» — анализ специфических комплексов власти-знания (стратегий власти и дискурсивнх практик), которые определяют познавательные подходы к человеку в различные исторические периоды. Власть, согласно Фуко, не только подавляет, она в определенном смысле порождает саму реальность и способы ее постижения. Современный тип власти-знания возник на рубеже XVIII–XIX веков и основывается на следующих принципах: всеподнадзорность, дисциплина и нормирование. Наиболее яркое выражение этих процедур — тюрьма как социальный институт, однако подобные отношения пронизывают всю общественную жизнь (отношения в семье, школе, клинике и т. д.).

В последний период своего творчества Фуко подвергает анализу формы и способы «свободного» поведения человека, способного к индивидуализации, преодолению заданных кодов и стратегий поведения. Основываясь на материале истории сексуальности, Фуко приходит к выводу об исчерпанности в современной ситуации морали кодов и установлений. Здесь на первый план выходит мораль конкретного поступка (эстетика существования), которая понимается как выбор из отрефлексированных альтернатив, предлагаемых практикой.

Книги Фуко о безумии, социальных науках, медицине, тюрьмах и сексуальности сделали его одним из самых влиятельных мыслителей в современной французской литературе.

* * *

Еще более показательно понятие, введенное в социологию Бурдье. Речь идет о хабитусе (habitus). «Габитус как приобретенная система порождающих схем, — пишет он в своем «Практическом смысле», — делает возможным свободное продуцирование любых мыслей, восприятий и действий, вписанных в границы, свойственные особенным условиям производства данного габитуса, и только им. Структура, продуктом которой является габитус, управляет практикой, но не механически-детерминистским путем, а через принуждения и ограничения, изначально определенные его находчивостью».

Итак, хабитус — это особая стихия, управляющая практикой. Данная стихия не может быть определена через род и видовое отличие. Она не может быть определена генетически или остенсивно. Она представляет собой множество одновременно действующих, постоянно сцепляющихся и расцепляющихся типов рациональности. Теория стремится очистить один из способов рассуждения, превратить его в цепь умозаключений и получить в конечном итоге линейную систему знания. Это соответствует идее вечного, неизменного и совершенного бытия как подлинного бытия. Здесь простое — исходный пункт и критерий для измерения и оценки сложного путем его редукции к простому. Такова обычная стратегия анализа. Коммуникативная теория общества совершает обратное действие: увидеть в простом всего лишь абстракцию сложного. Сложное здесь есть предпосылка понимания всякой простоты.

Впервые отказаться от прежнего понимания теории как образца для практики предложил еще Кант. Он поставил практический разум над теоретическим в том смысле, что именно практический разум задает цели теоретическому. Французские просветители полагали, что дотеоретическое мышление помогало человеку выжить, но с открытием теоретического оно навсегда утратило свое значение. Кант начал, а Гуссерль завершил доказательство обратного тезиса. Теоретическое знание оказалось зависимым от «жизни» практического. Дело в том, что практическое знание существует по законам жизни, оно постоянно перегруппируется, подстраиваясь под ситуацию. Оно нарочито контекстуально. Как уже отмечалось, тематическое знание стремится быть релевантным.

Долгое время все происходящее в жизни человека оценивалось как соответствующее или не соответствующее неким идеальным схемам. Например, вопрос, соответствуют ли затраченные усилия тому результату, который предполагалось получить. Соотношение целей и средств — альфа и омега анализа социальных или рациональных действий. Но это лишь аналитически выделенная линия в многомерной действительности. Оно полезно, однако не отражает действительности.

Особое отношение между теорией и практикой выявляется при рассмотрении специфики теоретического описания времени. У науки свое время, не совпадающее со временем практики. Для аналитика время упразднено — не только потому, что он приходит всегда после схватки и точно знает, чем все кончится, но еще и потому, что у него есть время для тотализации, т. е. для преодоления любых эффектов времени. Поэтому мы отмечаем детемпорализацию не только научной теории, но и научной практики. Из нее фактически исключено само понятие исключения времени, как будто изначальная метафизическая легитимация в виде учения о трансцендентных теоретических объектах попросту не существовала.

Весьма интересно соотнесение габитуса и ситуации, напоминающее концепцию тематизации нетематического знания, когда катализатором выступает все та же ситуация. Бывают поступки, как пишет Бурдье, которые габитус никогда не совершит. Для того чтобы подобные поступки стали возможны, нужна особая ситуация, когда продуктивные возможности габитуса актуализируются предельным образом.

Сообщаем Вам, что наш сайт использует cookies исключительно для того, чтобы сделать сайт более удобным для Вас и гарантировать его высокую функциональность. Продолжая просматривать страницы этого сайта, Вы соглашаетесь этим.